UA
Пояснения

Обзор | Почему Кремль неправильно "прочитал" Украину и причем здесь пчелы: объясняет социолог

8 хвилин
Почему Кремль неправильно
Фейсбук: Сили територіальної оборони ЗСУ
14.09.2022, 07:00

За последние шесть месяцев произошли вещи, указывающие на то, что, возможно, мы находимся в переломной точке развития Украины.

Об этом рассказывает Михаил Винницкий, доцент кафедры социологии Киево-Могилянской академии, в цикле онлайн-лекций Wartime lecture от Киево-Могилянской академии и Гиссенского университета им. Юстуса Либиха.

LIGA.Life представляет сокращенный вариант лекции.

***

Есть значительная разница в кругозоре между нами, украинцами, и российским миром, потому что фальшивый нарратив Кремля о "русском мире" имеет очень историческую направленность.

Когда мы слушаем Путина, постоянно слышим оправдание того, что украинцы и россияне являются одним народом из-за нашего прошлого. Это могут быть упоминания о Второй мировой войне, Киевской Руси, царском периоде – неважно. Дело в том, что это постоянное подчеркивание истории, разработанной как нечто для настоящего.

В то же время одна из вещей, присущих интеллектуальной элите – и не только ей, но и дискурсу украинцев в целом – это взгляд, ориентированный на будущее.

Украина принципиально демократическая. Когда мы слушаем многочисленных западных комментаторов и интеллектуалов, говорящих, что мы должны не обострять войну, а каким-то образом достичь мира с Путиным, должны "подать иск о мире", то есть просить о мире, согласиться отдать определенные территории России, если это приведет к миру и уменьшению насилия, – должны понимать, что в условиях демократии такое соглашение невозможно.

На сегодняшний день примерно 90% украинцев считают, что война не должна заканчиваться до тех пор, пока не будет восстановлена ​​территориальная целостность Украины.

Именно эта консолидация общества делает соглашение "земля за мир" невозможным. А если такое соглашение и возможно, то я бы назвал это политическим самоубийством.

Украинцы удивили мир своей агентностью. У нас действуют многочисленные массовые низовые движения, и когда 24 февраля началось полномасштабное вторжение, формирование Территориальной обороны произошло молниеносно.

У нас есть мощное повстанческое (партизанское) движение на Юге, в частности в Крыму. Есть волонтерское логистическое движение и краудфандинг, результатом которого явилось приобретение спутника и миллионы долларов, собранные на различные типы вооружения, оборудование для наблюдения, медицинское обеспечение и т.д.

А также есть значительное количество мирного сопротивления. Все это свидетельствует о полной поддержке вооруженных сил. И не стоит забывать об известных украинских фермерах, которые любят оттягивать захваченную вражескую технику тракторами.

Мне удалось встретить такую ​​аналогию в начале войны: пчелиный улей. Украинцам, кажется, не нужны никакие указания, чтобы точно знать, что делать.

Когда улей подвергается атаке, каждая пчела занимается тем, чем ей суждено, несмотря на инструкции или что-то подобное. Но откуда эта агентность? Ведь когда мы исследуем литературу об Украине, это точно не то качество, которое обычно ассоциируют с ней.

Одной из причин того, что Кремль неправильно "прочитал" Украину, было то, что литература по социальным наукам не указывает на смелую агентность и существующие массовые движения.

Иными словами, это было неожиданным открытием.

Часть литературы говорит, что якобы Украина разделена, и Запад тяготеет к Западу, Восток – к Востоку, а посредине сидит центристский казак, который не заинтересован в этих дискуссиях, поэтому он в них пассивен. Что у нас преимущественно украиноязычные Запад и Центр и русскоязычные Восток и Юг, Крым стоит отдельно, ведь он был аннексирован Россией, и это единственная территория в Украине, где этнические украинцы составляют меньшинство.

Если посмотреть на развитие общественно-научной литературы, то такой показывали нам Украину почти 30 лет. И одна из самых удивительных вещей, которая выбивается из этой карты, – это явление, которое называется русскоязычными украинскими патриотами, которые почему-то готовы не только защищать, но и умирать за земли, которые сейчас подвергаются атаке.

Я говорю не только о Севере и Центре – ошибкой со стороны Кремля было даже думать о наступлении на этих направлениях, – но и о Юге и Востоке.

Представление о разделе Украины на украиноязычную и русскоязычную явно стало ошибочным, хотя и было господствующим в общественно-научной литературе в последние 30 лет.

Есть и другой стереотип. Это нескончаемая критика "коррупции". Мол, у нас не хватает прозрачных институтов, а политика вращается вокруг патронов, бизнес-кланов и других персонализированных явлений. Поэтому одна из причин, почему Украина коррумпирована, согласно этой концепции: институты не обезличены. То есть формальные процедуры существуют, но всегда есть неформальный способ обойти их. И в литературе это подается как нечто антисовременное, немодерное, отсталое, как то, что тормозит развитие Украины.

Американский генерал, пишущий об успехах армии США в Ираке в борьбе с ИГИЛ, говорит о том, что ему пришлось отойти от формализованных иерархий и процедур, потому что они были неэффективны. И одной из причин его успеха в операциях была концепция создания "команды команд": относительно плоской организации, имевшей лидеров, но не строго иерархической и не опиравшейся на правила.

И здесь происходит столкновение между "наукой" менеджмента и практикой в постиндустриальном мире. Сейчас это столкновение указывает на то, что идея кланов, патронов и неформального взаимодействия между людьми может принести дополнительную эффективность.

И гибкие правила могут стать ключом к достижению успеха в постиндустриальном мире.

Во время войны мы увидели, что социальная структура Украины оказалась удивительно эффективной. Она не является абсолютно горизонтальной; здесь присутствует лидерство, но оно ограничено в иерархии, гибкое в своих правилах, а персонализированные команды взаимодействуют друг с другом. И это одна из структурных тайн первых успехов Украины в остановке того, что, как считалось большинством мира, должно стать для российской армии легкой прогулкой.

Недавно я случайно услышал дискуссию двух западных военных экспертов. Обсуждали, что было бы, если бы в первые дни вторжения Зеленского убила российская разведка. Их вывод: это было бы огромной трагедией, но это не уменьшило шансов украинцев на победу. Ибо каждый мэр, каждый местный руководитель действует как маленький президент, принимая решение, не дожидаясь приказов сверху.

Украинская армия отличается от русской: мы инициативные, гибкие. В русской армии для решений, которые в нашем случае принимают младшие офицеры, нужен генерал. Это объясняет, почему россияне потеряли сравнительно большое количество генералов в этой войне: им нужно быть близко к фронту, чтобы принимать решения.

В нашем случае угроза экзистенциальна. Это рождает сильные чувства солидарности и любви. Возможно, это звучит странно, но Украина сегодня – страна любви. Никогда мы так не любили свою Родину, как сейчас.

На европейском континенте и, возможно, в Западной цивилизации, мы являемся свидетелями перехода к постиндустриальному обществу.

Происходит переход от материализма к идеализму. Экономика больше не мотивирует, достижения становятся важнее материальных благ, мы наблюдаем "конец власти" и рост "влияния". То есть понятия бюрократии и устойчивых иерархий уходят в прошлое.

Достоинство, свобода, справедливость – это повседневные понятия в нашей революции, повседневные в массовом нарративе, пропагандируемом и распространяющемся в Украине. Мы говорим о достоинстве. Свобода и справедливость – это мотивы идущих на фронт людей и волонтеров.

Мы рассматриваем эти вещи как мотивацию не только на войне, но и в экономической сфере.

"Мы" становится важнее "я". Коллективная идентичность – то, к чему мы видим глобальную тенденцию.

Почему я беру эти глобальные идеи и применяю их к Украине? Из-за того, что Украина, откровенно говоря, во многом является лабораторией.

Удивительно, что лаборатория для новых смыслов находится в месте, где идет война. Но национальная идентичность – это то, что здесь создается.

Украинские социальные науки были наполнены этаким картографированием региональных идентичностей.

Голосование 1994 года: Леонид Кравчук, украиноязычный кандидат, получает большинство на Западе Украины, русскоязычный кандидат Леонид Кучма получает Восток.

Десять лет спустя – Янукович, побеждающий на Востоке и Юге, против прозападного Ющенко, имеющего преимущество на Западе и в Центре страны.

Эта линия останется также в 2010 году, где мы видим, что Янукович побеждает на Юге и Востоке, а Тимошенко – в Центре и на Западе. В 2012 году, во время очередных выборов, точно такая же линия. В 2014 году состоялся Майдан – линия немного смещается, но не сильно. Но!

После вторжения в Крым и начала войны на Донбассе на выборах внезапно исчезли региональные деформации политического ландшафта Украины. А в 2019 году, когда выбирают Зеленского, политический ландшафт снова меняется.

В 2022 году мы имеем интересную дальнейшую консолидацию, когда 84% украинцев прежде всего идентифицируют себя как граждан Украины, тогда как раньше было значительное количество тех, кто в первую очередь считал себя жителем своего региона или бывшего Советского Союза, или Европы, или гражданином мира и т.п., свидетельствуют данные Киевского международного института социологии.

84,6% – это огромный показатель по сравнению с другими периодами. После 2014 года произошла консолидация гражданского общества. В Украине происходит четкое изменение идентичности, и это прямой результат продолжающейся восемь лет российской агрессии.

Но эта конструкция идентичности также включает крымских татар, которые являются мусульманами, а не христианами, разговаривают на неславянском языке и живут преимущественно в Крыму, хотя сейчас многие из них переселенцы. Мы также включаем и многочисленные этнические группы в дополнение к крымским татарам и большое количество русскоязычных, гордо идентифицирующих себя украинцами.

В Украине есть общая скептичность к политическим институтам, поэтому идентичность в основном становится территориальной. То есть это территориальная нация, в которую может входить и диаспора.

Как человек, родившийся в Канаде и живущий в Украине последние 20 лет, но 31 год до этого живший за границей, я считаю, что для нас важно задуматься: какова роль тех, кто идентифицирует себя украинцем, но не обязательно имеет гражданство и проживает на этой территории в послевоенное время? Нам нужно подумать, какую идентичность мы будем строить.

Когда мы смотрим на неожиданный успех украинских Вооруженных Сил, очевидно, что играет роль:

  • высокотехнологичное оружие;
  • технологии – в руках мотивированных людей;
  • уникальная организационная структура украинских Вооруженных Сил.

Она похожа на так называемую философию тактики малых групп Вооруженных Сил США, которой американцы учат украинцев уже много лет. Очевидно, это один из тех случаев, когда семена упали в хорошую почву.

Закончу, как ни странно, китайским иероглифом для слова "кризис". Он состоит из двух знаков. Тот, что слева, воспроизведен также в слове опасность, а тот, что справа, – в слове возможность. Для китайцев кризис – это сочетание опасности и возможностей.

Одной из вещей, которая делает украинскую агентность и устойчивость в войне такими захватывающими, – то, что мы превращаем кризис в возможность. Это сейчас главная задача для послевоенной Украины. Даже если завтра будет объявлен мир и нам вернут всю территорию, Украина еще очень долго будет находиться в масштабном политическом, экономическом и экологическом кризисе. Наша задача – превратить его в возможности.

Риторика "разделенной страны" – это уже история. Мы – региональный, возможно, даже больше лидер.

Но внутри страны мы должны осознать, что лидерство подразумевает ответственность и более широкое видение. Требует от нас большей ответственности, чем в прошлом.

Инновации и прогресс всегда начинаются на фронтире. Сегодняшняя Украина – это граница Европы. И это создает для нас вызов, опасность, но и возможность.

Если Вы заметили орфографическую ошибку, выделите её мышью и нажмите Ctrl+Enter.

Комментарии

Последние новости