"Игра в кальмара 3": эксклюзив LIGA.net с режиссером и звездами шоу

27 июня на Netflix состоялась премьера долгожданного третьего сезона "Игры в кальмара". Наталья Серебрякова эксклюзивно для LIGA.net пообщалась с режиссером, сценаристом и шоуранером Хваном Дон Хёком, актером Ли Джонджэ в роли Игрока 456 (Ги Хуна), а также Ли Бёнхоном в роли Фронтмена.3 сезон "Игры в кальмара": почему это больше чем играВопрос к режиссеру Хвану: Первый сезон "Игры в кальмара" фокусировался на реалиях капитализма, а второй – на политических темах, в том числе выборах. Какова главная тема третьего сезона?Хван: Я бы сказал, что главной темой третьего сезона является вопрос: в условиях мира, который все больше ухудшается экономически, политически и социально, способны ли мы сохранить человечность, доверие к ней и объединиться ради лучшего будущего? Собственно поиск ответа на этот вопрос Ги Хуном и является основной сюжетной линией сезона.Так что когда зрители будут следить за путем Ги Хуна, я надеюсь, что они также зададут себе этот вопрос: в мире, который питается бесконечной человеческой жадностью и побуждает к ярости и конфликтам, — есть ли у нас еще надежда, и сможем ли мы создать лучшее будущее для следующих поколений?Противостояние, которое решит всеБез спойлеров, расскажите, как вы работали над финалом такого масштабного сериала?Хван: Затрудняюсь ответить без спойлеров, но скажу так: противостояние Фронтмена и Ги Хуна началось еще во втором сезоне — и это столкновение убеждений, философий, взглядов. В третьем сезоне эта конфронтация достигнет своего пика. Мы также исследуем, как эти два персонажа повлияли друг на друга. Хотелось бы поделиться больше, но не хочу раскрывать сюжет – лучше смотрите сами.Дает ли подсказку финал сезона, как Netflix может продолжить франшизу? Это ведь очень важный проект для платформы.Хван: Можно сказать, что в определенной степени да. Финал имеет логическое завершение, но оставляет послевкусие – ощущение недосказанности. Так что если появится возможность и будет удачный момент, возможно, появятся и другие истории в этом мире.Вопросы Ли Джонджэ и Ли Бёнхону. В третьем сезоне Игрок 456 будет противостоять Фронтмену. Как два выдающихся корейских актера, что вы думаете о вашей взаимной химии на экране? И есть ли сцены со съемок, которые особенно запомнились?Бёнхон: Мы оба начали карьеру примерно в одно и то же время и долгое время развивали ее отдельно. Но так получилось, что мы не были партнерами по сцене — это впервые, когда мы работаем вместе над проектом. Все это время мы поддерживали дружеские отношения – ужинали, выпивали.Так что когда мы встретились на съемочной площадке, не нужно было специально "строить" химию между нами – она возникла естественно, мы сразу чувствовали себя комфортно. Лично для меня самая яркая сцена между нами – это момент открытой схватки в третьем сезоне. Именно она запомнилась больше всего.Джонджэ: Бёнхон – это актер, которым в Корее увлекаются все актеры без исключения. И я не исключение. Я глубоко его уважаю и искренне восхищаюсь им. И дело даже не только в том, что он звезда индустрии более 30 лет — хотя это, конечно, важно — а прежде всего в его страстном отношении к профессии. Он чрезвычайно профессионален, всегда тщательно исследует персонажа и глубоко погружается в суть каждого проекта, над которым работает.Все это видно в его актерской игре, поэтому его так уважают. В "Игре в кальмара" он невероятно точно воплотил сразу три разных фигуры в одном персонаже. Как Ги Хун я мог встретиться со всеми его ипостасями — Ин Хо, Йон Илемом и Фронтменом. И наблюдая за тем, как он играет их с такой точностью, нюансами и внутренней глубиной, я был поражен. По сути, именно отсюда, как мне кажется, и возникла наша актерская химия.Фронтмен без маски: как создавался самый загадочный геройВопросы Ли Бёнхону: История Фронтмена – очень загадочная и глубокая. Какими были ваши первые обсуждения этого персонажа с режиссером Хваном?Ли Бёнхон: Когда мы работали над первым сезоном "Игры в кальмара", режиссер Хван не планировал создавать продолжение. Тогда шоу должно было быть ограниченным сериалом, а мое участие — эпизодическим. Поэтому мы почти не обсуждали прошлое моего персонажа. Все изменилось после того, как сериал получил невероятную мировую известность и было решено снимать второй и третий сезоны. В это время мы погрузились в детали и начали строить полную историю Фронтмена. Нам пришлось много разговаривать.Мы говорили о том, что сделало его тем, кем он есть сейчас, что движет им, почему он так загадочен для зрителей. Понимание и воспроизведение этого было трудным, но увлекательным вызовом для меня. У меня возникало много вопросов к персонажу, и с режиссером Хваном мы постоянно обсуждали эти нюансы. Из-за сложности его характера мне пришлось воплощать сразу несколько персонажей в одном — это было для меня новым опытом.Это действительно увлекательный актерский процесс, и именно так мы вместе постепенно создавали этого героя.Вопрос к режиссеру Хвану: Когда вы только начали разрабатывать историю "Игры в кальмара", вы уже знали, каким будет финал, или финал формировался в процессе развития персонажей и тем?Хван: Когда у меня только возникала общая идея для второго и третьего сезонов, у меня было совсем другое представление о финале. Но в процессе написания сценария, при создании персонажей, разработке структуры сюжета, формировании арки героя Ги Хуна я понял, что начальный финал — не тот, который нужен. Впоследствии родилась другая, лучшая, более правильная концовка для этой истории. Произошла настоящая трансформация идеи финала от первоначальной задумки к тому, что получилось в результате.Были ли какие-то вопросы или комментарии от зарубежных зрителей, которые удивили вас, — возможно, касательно культурных отсылок в сериале?Хван: Честно говоря, ничего конкретного не припоминается. Напротив, меня удивило, как эмоции персонажей и заложенные месседжи стали понятны для зрителей по всему миру. Несмотря на все культурные различия, реакция оказалась удивительно универсальной. И это меня искренне поразило.Джонджэ: Во втором сезоне у меня не было таких моментов, но в первом была сцена, где Сон Ги Хун пытается покончить с собой в ванне. Вы могли заметить, что он зажигает уголек из древесного угля — это довольно распространенный способ самоубийства в корейской культуре. Для корейских зрителей все сразу становится понятно. Но, как я узнал впоследствии, для многих зарубежных зрителей это выглядело как сцена релакса – мол, он принимает ванну с ароматическим углем или ароматом. Некоторые подумали, что это сцена терапевтического расслабления. Но на самом деле — это один из самых драматичных моментов сериала, когда герой находится на грани и вдруг получает визитку от "Игры в кальмара".Хван: Это совершенно противоположное прочтение сцены.Ли Бёнхон: Как уже упоминалось, в сериале есть определенные объекты или игры, которые могут показаться чужими зрителям из разных стран. Но в то же время это могло стать для них новым опытом, возможностью узнать что-то о другой культуре — и в этом тоже развлекательный элемент. Но, как отметил Джонджэ, несмотря на культурные отличия, основные темы и проблемы, которые мы поднимаем в "Игре в кальмара", оказались универсальными. И это меня действительно удивило.Я начал думать, что, может быть, именно поэтому сериал получил такую глобальную любовь. Это меня очень радует как участника проекта. Но в то же время осознание, что темы тьмы и отчаяния так сильно резонируют в мире, оставляет и горький привкус.Вопрос к режиссеру Хвану: Как вы находите баланс между жестокостью игр и глубиной персонажей?Хван: Я не могу сказать, что у меня есть конкретная стратегия или формула для достижения этого баланса. Но когда я ввожу игру в сюжет, всегда придерживаюсь двух принципов. Во-первых, игра должна быть интересной с точки зрения действия и визуального восприятия. Во-вторых, в рамках правил игры должно быть пространство для развития персонажей, для драматургии, для создания взаимодействий между героями. Поэтому я всегда адаптирую правила игры, чтобы они открывали новые возможности для сюжетного развития.В третьем сезоне я тоже не использовал игры в их обычном виде. Я менял их, чтобы создать пространство для развития нарратива, для показа того, как персонажи взаимодействуют и изменяются во время игры. Для меня важнее не сама игра, а то, как через нее раскрывается динамика персонажей, – это то, что дает сериалу эмоциональную глубину и подлинную историю.И сцена должна прийти к определенному выводу — будь то в виде развития персонажа или момента его окончательного падения.Финал, который готов вас удивитьЧто было самым сложным при съемках третьего сезона?Ли Бёнхон: Для меня дело было не столько в сложности отдельной сцены или эпизода, сколько в том, что в течение всего третьего сезона центральной была конфронтация между персонажами Ги Хуном и Фронтменом. Эти двое постоянно влияли друг на друга, и главная задача заключалась в том, чтобы показать, как под влиянием Ги Хуна меняется Фронтмен. Какие трансформации он претерпевает? Меняется ли его сердце?Так же и Ги Хун: после всего, что он пережил, перейдет ли он на темную сторону или все же останется верен своим убеждениям и нравственным принципам? Ведь и он, в определенной степени, испытал влияние Фронтмена. Поэтому самым большим вызовом для меня было передать этот психологически напряженный обмен как можно тоньше и убедительнее.Хван: По сравнению с первым сезоном, третий имел значительно больший масштаб – как по сюжету, так и по объему производства. Более того, он длиннее — 13 эпизодов. И если посмотреть на количество важных персонажей, то их вдвое больше, чем в первом сезоне. Хотя главная сюжетная линия сосредоточена на Ги Хуне, для меня было важно развить бэкграунды других героев и создать их собственные сюжетные ответвления.Наибольший вызов состоял в том, чтобы поддерживать этот баланс. Было очень много персонажей, за которых я должен был отвечать, а также куча второстепенных сюжетных линий. Я каждый день переписывал сценарий после съемок, чтобы сделать эти линии более выразительными и убедительными, а героев более живыми.Джонджэ: Для меня сложнее всего было не исполнение конкретной сцены, а постоянное переживание одного сильного эмоционального состояния. Речь идет о чувстве бессилия, которое сопровождало моего персонажа в течение второго и третьего сезонов. Ги Хун пытается сделать многое: отыскать игру, вернуться в нее, спасти как можно больше людей, а потом — остановить саму игру. Но ни одна из попыток не приносит ожидаемого результата.Это чувство беспомощности, фрустрации – оно преследовало меня как актера на протяжении всего процесса. И это было самое большое испытание. Думаю, режиссер Хван хотел показать, как в реальной жизни мы часто прилагаем максимум усилий, но все равно терпим поражение. Но даже в этом он хотел увидеть и передать надежду. И именно поэтому Ги Хун должен был достичь эмоционального дна, чтобы потом иметь шанс подняться.Я почувствовал, что именно это послание было заложено в моего персонажа. А если говорить по-человечески, самое сложное для меня было соблюдать строгую диету. В течение года я ел только вареные овощи. Все, что могу сказать: никогда больше.Читайте такжеБыть или не быть – как украинское кино переосмысливает вестерн и почему это важно именно сейчас